MORTIIS и его призраки

Представьте себе норвежского подростка из Нутоддена в 1991 году: он играет на басу в начинающей блэк-метал-группе, параллельно редактирует собственный фэнзин и занимается обменом кассет по почте, ещё не подозревая, кем ему предстоит стать. Через год его выгонят из коллектива. Через два — он фактически создаст новый музыкальный жанр. Через тридцать лет история его бесконечных трансформаций будет звучать как увлекательный роман, который мы попытаемся пересказать.

Имя того подростка — высеченное в анналах андеграунда — MORTIIS.

Вышедший в июне 2026 года альбом «Ghosts of Europa» стал для норвежца своеобразным подведением итогов. Эта монументальная работа имела все шансы так и остаться незавершенной. Она появилась на свет благодаря старой репетиционной кассете, которая долгие годы пылилась вдали от чужих глаз. На реализацию замысла ушло шесть лет — период, который сам музыкант описывает как «время страданий, бедности и презрения». На сегодняшний день это, пожалуй, самая масштабная и массовая в плане количества задействованных музыкантов запись в дискографии MORTIIS. Чтобы понять, почему она производит столь сильное впечатление — тяжелое, светлое и опустошающее одновременно, — нужно вернуться к самому началу.

I. Парнишка из Нутоддена

Норвегия никогда не считалась культурной столицей мира — тихая, малонаселенная страна на обочине европейской музыкальной моды. Но в девяностые буквально за несколько лет местная метал-сцена превратилась в радикальный феномен с поджогами церквей и реальными убийствами. Провинциальная окраина неожиданно стала центром, к которому было приковано внимание тысяч фанатов экстремальной музыки по всему миру. За норвежской сценой следили, ей подражали, ее втайне опасались.

В небольших городках далекой северной страны подростки слушали CELTIC FROST, зачитывались Толкином, обменивались кассетами по почте и создавали собственную мифологию, спасавшую их от серости будней. Одним из них был Ховард Эллефсен, родившийся в 1977 году в Нутоднене, что в Телемарке. В пятнадцать лет он выпустил первый номер собственного фэнзина под дерзким, радикально подростковым названием «Zombie Anal Sex Terror», которое сегодня звучит скорее как курьез. В зине рассказывалось о таких группах как BLASPHEMY, SARCÓFAGO и VITAL REMAINS. Для обмена кассет Эллефсен открыл скромное дистро Posercorpse Distribution. Какое-то время он числился в дэт-метал-составе RUPTURENCE, просуществовавшем около полугода, затем — в дум-проекте WILT OF BELIAL, который оказался не более долговечным. Совместно с Самотом он планировал запустить подпольный лейбл для издания бутлегов и репетиционных записей CELTIC FROST, но и эта идея быстро угасла.

Ничто из этого не выглядело исключительным. В первой половине 1990-х едва ли не каждый фанат металла издавал свой зин и играл в обреченной на распад группе. Примечательно было другое — абсолютная серьезность намерений. Эллефсен не просто развлекался. Уже в пятнадцать лет он твердо решил, что музыка станет главным делом его жизни. Оставался лишь один вопрос: как сделать так, чтобы его творчество не было похоже ни на чье другое.

Ответ пришел весной 1991 года, когда Ховарду позвонил Самот.

II. EMPEROR: короткая глава, определившая всё

История взаимоотношений MORTIIS и EMPEROR обычно подается как сноска на полях — краткий ранний эпизод перед началом «настоящих» событий. Это серьезное упрощение. Те полтора года, которые Эллефсен провел в составе будущих легенд жанра, стали горнилом, где выплавилась сталь его последующей карьеры.

Самот и Ихсан, решив организовать блэк-метал-проект, искали басиста. К концепции традиционных рок-групп Эллефсен уже тогда относился скептически (на его глазах распалось несколько коллективов), однако после долгих уговоров согласился. Став частью команды, он успел сделать для нее поразительно много. Именно Ховард предложил название EMPEROR. Именно он раздобыл культовый логотип группы, созданный Кристофом Шпайделем — тогда еще безвестным художником, который впоследствии будет создавать логотипы для самых разных артистов, от GRAVELAND до RIHANNA. Кроме того, Эллефсен написал тексты для двух ранних композиций — «Forgotten Centuries» и «Moon over Kara-Shehr».

Он пришел в коллектив, когда у парней было всего две песни без вокала и названий. Со временем EMPEROR превратятся в столпов мирового блэк-метала, однако самому Ховарду доведется наблюдать за их триумфом со стороны.

Тем не менее его исторический вклад задокументирован. Бас-гитара и бэк-вокал Эллефсена звучат на легендарном демо «Wrath of the Tyrant» (1992), мгновенно получившем культовый статус в андеграунде. Его имя значится на совместном сплит-CD EMPEROR / ENSLAVED и мини-альбоме «As the Shadows Rise», которые увидели свет уже после его ухода.

В декабре 1992 года группа арендовала Studio S неподалеку от Осло и записала семь треков. Четыре из них попали на сплит, еще три — на EP. К моменту окончания студийной сессии завершилось и пребывание Ховарда в составе. Его уволили.

Позже Самот и Ихсан объясняли произошедшее «вспыльчивостью и бурным темпераментом» басиста. Сам Эллефсен формулирует причину лаконичнее: «Я был самым громким. Думаю, им просто не хотелось с этим возиться». При этом он никогда не упускает возможности напомнить о своих заслугах: «Я дал им имя. И этот чертов логотип».

Другой на его месте мог бы остаться озлобленным на весь мир. Эллефсен же заперся дома и начал создавать собственную вселенную.

При этом MORTIIS не порвал с блэк-метал-сообществом окончательно. Он поддерживал дружеские отношения с Евронимусом и за несколько месяцев до гибели лидера MAYHEM в августе 1993 года невольно оказался в самом эпицентре надвигающейся катастрофы. Евронимус познакомил Эллефсена с шестнадцатилетней шведкой по имени Илса, сбежавшей из дома. Какое-то время девушка жила у Ховарда, между ними завязался роман. Как выяснилось позже, Илса оказалась одной из ключевых фигур в затяжном конфликте между Евронимусом и Варгом Викернесом, который стремительно принимал опасный оборот.

Позднее Эллефсен вспоминал: «Я не был удивлен убийству Евронимуса, поскольку весь предыдущий месяц мы только и говорили о происходящем. У Евронимуса были разного рода планы, как устранить Викернеса как проблему. Он был буквально одержим идеей посадить Варга на очень долгий срок». По словам Ховарда, речь шла прежде всего о попытках сдать Викернеса полиции за поджоги церквей, а не о физической расправе. Однако развязка пришла быстрее — и совершенно не с той стороны, откуда ее ждали.

После трагедии молодого музыканта подолгу допрашивала полиция. «Мне едва исполнилось восемнадцать, и я был уверен, что окажусь за решеткой», — признается он. Что касается человека, убившего его товарища, никаких обязательств хранить молчание Ховард не испытывал: «Когда дело касалось Варга, у меня не было к нему ни капли лояльности. Я рассказал следствию все, что знал, потому что он убил Евронимуса. Я даже выступал против этого ублюдка в суде. И до сих пор чертовски рад, что сделал это».

Подобная откровенность ощутимо ударила по репутации музыканта внутри радикальной сцены. Поползли слухи, будто Ховард дал показания еще и против Фауста (Ба́рда Эйтуна). Эллефсен это категорически отрицает, утверждая, что у полиции и без него были все карты на руках, а он лишь подтвердил известные факты. Так или иначе, на какое-то время ему пришлось покинуть Норвегию, и связи с местным подпольем были разорваны.

У этой норвежской главы случился неожиданный эпилог. В мае 2021 года EMPEROR отметили тридцатилетие онлайн-концертом «A Night of Emperial Wrath», который состоялся в театре Нутоддена — родного города как для группы, так и для самого Эллефсена. Ради этого шоу был частично воссоздан исторический состав 1992 года. Впервые за три десятка лет MORTIIS и Фауст разделили сцену с группой в качестве приглашенных гостей.

О новом звонке Самота Ховард сегодня вспоминает с улыбкой: «Это произошло совершенно внезапно». MORTIIS отыграл на басу несколько старых песен — ровно так, как они звучали на демо, с которого началась слава EMPEROR. Оказалось, что разрыв 1992 года не был окончательным: невидимая, но прочная связь создателей норвежского мифа сохранилась сквозь десятилетия.

III. Рождение чего-то безымянного

Оказавшись за бортом EMPEROR, Эллефсен твердо знал одно: в его следующем проекте не будет других людей. «Мне по горло надоели группы, они постоянно разваливаются. По крайней мере те, в которых играл я. Но моя любовь к музыке была слишком сильной, чтобы бросить всё. Я хотел продолжать. Просто в одиночку».

Его радикальный переход к синтезаторам мог показаться ортодоксальным металлистам безумием, но для самого Ховарда это решение было осознанным. Наряду с экстремальным металлом у него давно сформировалась глубокая привязанность к немецкой электронике 1970-х — TANGERINE DREAM, Клаусу Шульце, ASH RA TEMPEL. «Любовь к TANGERINE DREAM — это то, что объединяло нас с Евронимусом, — объясняет музыкант. — Для меня блэк-метал всегда был скорее про атмосферу, чем про агрессию, скорость или тяжесть. Между этим ощущением и жутковатыми синтезаторными ландшафтами существовала прямая связь».

Он выбрал клавишные.

Весной 1993 года Эллефсен записал дебютное демо «The Song of a Long Forgotten Ghost», состоявшее из одной монументальной композиции длительностью пятьдесят четыре минуты. Запись проходила в его спальне на тот самый четырехдорожечный аналоговый магнитофон, на который EMPEROR фиксировали «Wrath of the Tyrant». Звукоинженером выступил Ихсан. По воспоминаниям Ховарда, фронтмен EMPEROR просто сидел на кровати, нажимал кнопку записи и меланхолично читал комиксы про Конана-варвара. Изначально MORTIIS грезил о записи в замке где-нибудь в Трансильвании, но суровая реальность ограничила его стенами норвежской спальни. Это был первый из многих случаев, когда воображаемый масштаб замыслов MORTIIS значительно превосходил его скромный бюджет. Впрочем, такое расхождение стало не поводом для уныния, а важной частью его творческого метода.

Кассета распространялась с подписью на флаерах: «Никаких бесплатных копий, fuck you!» Желающим приобщиться предлагалось высылать чистые кассеты и международные почтовые купоны для обратного ответа. Эллефсен готовился к шквалу насмешек, но реакция оказалась противоположной: «Для меня стало полной неожиданностью, что людям так понравилась эта музыка. В метал-среде тогда никто ничего подобного не делал».

У звука, который он открыл, еще не было официального имени. Но очень скоро оно появилось.

IV. Эра I: Рожденный править (1993–1999)

Примерно тогда же оформился и визуальный концепт, ставший неотъемлемой частью феномена MORTIIS. Музыкант начал использовать сложнейший грим, латексную маску и накладные элементы в лучших традициях KISS, Элиса Купера и W.A.S.P. Маска была призвана явить миру альтер-эго, которое Эллефсен кропотливо взращивал в своих аудиополотнах. Лицо диковинного существа получилось гротескным и асимметричным — нечто среднее между готической горгульей и тварью из пучин времени. Журналисты годами сравнивали этот образ с троллями из скандинавского фольклора, что самого Ховарда неизменно раздражало: он никогда не стремился быть фольклорным персонажем, создавая абсолютно самобытную сущность.

Дебютный полноформатный альбом «Født til å herske» («Рожденный править») вышел в июле 1993 года. Год спустя последовал культовый «Ånden som gjorde opprør» («Дух, поднявший восстание»). Эти пластинки заложили незыблемый фундамент жанра, который получит название dungeon synth и переживет колоссальный взрыв популярности уже в эпоху стримингов, когда тысячи «спальных» продюсеров начнут напрямую ссылаться на ранние записи норвежца как на первоисточник.

Оба альбома создавались исключительно на аналоговых синтезаторах. Запись велась напрямую на ленту, без MIDI-коррекции и секвенсоров. Позже Эллефсен признавался, что долгие годы страдал от перфекционизма и был недоволен качеством звука. По меркам современных стандартов те записи действительно кажутся наивными: бесконечно зацикленные медитативные ландшафты, примитивная перкуссия, звуковые текстуры, которые скорее дрейфуют по течению, нежели следуют четкой композиторской логике. Однако уникальная, сырая атмосфера тех работ безупречно прошла испытание временем. Эти альбомы и сегодня звучат как артефакты глубокой древности, явившиеся откуда-то извне — и не так уж важно, где именно находится это «извне»: в дебрях норвежского леса, на страницах Толкина или в чертогах разума одинокого подростка.

В 1995 году выходит «Keiser av en dimensjon ukjent» («Император неведомого измерения»), в 1996-м — антология «Crypt of the Wizard». Каждая новая работа становилась чуть сложнее и амбициознее предыдущей. Итогом этого периода стал грандиозный «The Stargate» (1999) — финальная точка так называемой Эры I. Здесь впервые заявили о себе акустические гитары, флейты и, что самое важное, полноценный женский вокал в исполнении Сары Джезебел Девы (известной по работе с CRADLE OF FILTH), которая спустя десятилетия вновь вернется к сотрудничеству с музыкантом на альбоме «Ghosts of Europa».

Параллельно Ховард развивал несколько сайд-проектов. Побочный проект VOND (1993–1998) предлагал более мрачную, минималистичную и депрессивную электронику (альбомы «The Dark River» и «Green Eyed Demon»). Проект FATA MORGANA (1995–1996) глубже погружался в пучину электроники. Наконец, CÎNTECELE DIAVOLULUI (что в переводе с румынского означает «Песни дьявола») выпустил один хоррор-саундтрек в 1996 году, затих на двадцать три года и неожиданно возродился в 2019-м.

Сегодня всё это наследие доступно на Bandcamp. Оно остается уникальным памятником эпохи, когда Эллефсен умудрялся виртуозно управлять несколькими параллельными вселенными, не выходя из собственной спальни.

V. Поворот: Эра II и первый собственный голос (2001)

После триумфа «The Stargate» повисла долгая пауза. Когда в 2001 году MORTIIS вернулся с альбомом «The Smell of Rain», публика была шокирована: перед ней предстал совершенно другой артист. Синтезаторная основа сохранилась, но вектор сместился в сторону футуристического дарквейва и синти-попа с явным кивком в сторону Гэри Ньюмана — своего рода synthcore, пригодный не для уединенного эскапизма, а для темных танцполов. Кроме того, на этой записи слушатели впервые услышали чистый, ничем не скрытый вокал самого Эллефсена.

Маска осталась на месте, но музыка под ней переродилась. По признанию Ховарда, конец девяностых и начало нулевых стали для него тяжелым личным испытанием: он боролся с жесткой депрессией и изоляцией, воспринимая творчество как единственный барьер, удерживающий его от ментального саморазрушения. Агрессивный, нервный и глубоко меланхоличный характер нового материала стал прямым отражением этой внутренней катастрофы.

Сегодня «The Smell of Rain» остается, возможно, самым недооцененным и редко обсуждаемым релизом в дискографии MORTIIS. Однако именно он послужил тем мостом, который соединил интровертный мир Эры I с индустриальным безумием последующих лет. Более того, именно этот альбом стал предтечей релиза 2026 года: несколько треков, составивших концептуальное ядро «Ghosts of Europa», были сочинены и набросаны именно в 2001 году. Тогда они показались автору слишком электронными и чересчур вдохновленными классической берлинской школой, чтобы вписаться в структуру «The Smell of Rain». В итоге архивные черновики остались на кассете, до которой у музыканта не доходили руки более двадцати лет.

VI. Эпоха машин: Эра III (2004–2010)

Наступление Эры III ознаменовало самый радикальный стилистический разворот в карьере MORTIIS и принесло ему пик коммерческого успеха. Вышедший в 2004 году диск «The Grudge» обрушился на аудиторию подобно удару кувалды. Это был яростный индастриал-метал высшей пробы: скрежещущие гитары, плотный гибрид живых барабанов и электронного программирования, а также вокал, вызывающий стойкие ассоциации с MINISTRY и NINE INCH NAILS.

Пластинка оказалась настолько резонансной, что Государственный совет по культуре Норвегии включил ее в официальную программу распространения по публичным библиотекам страны — беспрецедентный случай признания для столь радикального звука.

Как это часто бывает с артистами, отказывающимися тиражировать собственные клише, новый этап принес MORTIIS глобальное обновление фан-базы: пуристы старой школы были разочарованы, но им на смену пришла огромная альтернативная и готическая аудитория. Клипы на треки «The Grudge» и «Decadent & Desperate» снимались с серьезными бюджетами и ротировались на телевидении. Вышедший в 2007 году сборник ремиксов «Some Kind of Heroin», где отметились видные деятели сцены вроде PIG, VELVET ACID CHRIST, ZOMBIE GIRL и GOTHMINISTER, окончательно закрепил за норвежцем статус легитимной звезды индустриального цеха.

Во второй половине 2000-х произошло еще одно знаковое событие: маска исчезла. Это не было обставлено как громкий манифест или пиар-акция. Ховард просто отложил ее в сторону — по его собственным словам, «к лучшему или к худшему».

В 2010 году увидел свет альбом «Perfectly Defect». Он распространялся абсолютно бесплатно через интернет, без участия лейблов и маркетинговой поддержки. Без маски, без привычного сценического пафоса. Запись производила щемящее впечатление финального прощания. И на длительный период она действительно им стала.

VII. Годы в пустыне и Эра 0 (2011–2019)

Полное затишье затянулось почти на пять лет. Не было ни концертов, ни релизов; лишь редкие апдейты в соцсетях напоминали о том, что Эллефсен не завязал с искусством окончательно. Камбэк состоялся в 2015 году с синглом «Doppelgänger», за которым последовал лонгплей «The Great Deceiver» (2016). История этого релиза была непростой: материал был полностью готов и записан еще в 2008 году при участии Криса Вренны (NINE INCH NAILS, MARILYN MANSON), но почти на восемь лет лег «на полку» из-за разного рода неурядиц.

Новый этап Ховард окрестил Эрой 0. Не Эрой IV, не сиквелом существующей хронологии, а именно «нулевой точкой», расположенной на таймлайне аккурат перед дебютным альбомом. Сделано это было, по признанию автора, с одной целью — «окончательно вынести публике мозг».

Музыкально Эра 0 не имела ничего общего с dungeon synth, продолжая индустриальную траекторию Эры III, но в более выверенном, кинематографичном и готическом ключе. Маска не вернулась — вместо нее лицо музыканта теперь покрывал каноничный блэк-металлический корпспэйнт.

В 2017 году вышел архивный релиз «The Unraveling Mind», куда вошли неопубликованные экспериментальные наработки 2008–2009 годов. Но куда важнее то, что именно в 2017-м отношение Эллефсена к собственному прошлому претерпело тектонический сдвиг. Поводом послужило приглашение выступить на юбилейном фестивале культового шведского лейбла Cold Meat Industry. Подготовка к сету заставила Ховарда переслушать раннее наследие Эры I — материал, который он долгие годы демонстративно игнорировал, искренне стыдясь технического несовершенства звука и скудности тогдашних возможностей.

Однако при новом, зрелом взгляде на эти старые кассеты музыкант обнаружил нечто удивительное. Как признался сам Эллефсен, сквозь примитивный звук он внезапно разглядел «абсолютную, чистую ценность их первозданной честности и оригинальности». Это откровение предопределило всё, что случилось дальше.

VIII. Возвращение к истокам: возрождение Эры I (2020 — настоящее время)

Глобальная пандемия принесла человечеству массу потрясений, но норвежскому затворнику она подарила бесценный ресурс — время. В 2020 году выходит «Spirit of Rebellion» — масштабное переосмысление классического альбома «Ånden som gjorde opprør» (1994). Это не было банальным ремастерингом: старые темы были полностью перезаписаны и аранжированы заново. Современные студийные технологии укрепили монолитный фундамент dungeon synth, добавив звуку кинематографического объема. На волне этого камбэка музыкант также издал два редких трека из 1997 года — «The Shadow of the Tower» и «Blood Becomes Water».

В 2023 году аналогичному апгрейду подвергся дебютник «Født til å herske». Новая аудитория, встретившая эти релизы, разительно отличалась от горстки металлистов из 1994 года. Жанр dungeon synth стал глобальным сетевым феноменом с колоссальной и невероятно преданной фан-базой, внутри которой имя MORTIIS пользовалось непререкаемым, почти сакральным авторитетом.

Эллефсен в полной мере оценил иронию судьбы: артист, который годами бежал от своих ранних наивных записей, вернул себе культовый статус именно благодаря им. Вспоминая свои первые шаги в 1993 году, он замечает: «Я ведь тогда всерьез готовился к издевательствам». Похоже, даже сегодня он до конца не верит в то, как удивительно замкнулся этот круг.

Впрочем, стоит оговориться: любое деление творческого пути MORTIIS на строгие эпохи грешит схематичностью. В реальности Ховард никогда не сжигал мосты и не закрывал пройденные главы навсегда. Его метод — возведение новых архитектурных этажей поверх старого фундамента. И пока весь мир праздновал триумфальное возрождение Эры I, в тени его студии шла работа над совершенно иным, куда более личным проектом.

IX. «Ghosts of Europa»

История создания «Ghosts of Europa» столь же кинематографична, как и сам альбом. И начинается она, по законам жанра, с архивной кассеты. Разбирая старые коробки, Эллефсен обнаружил несколько черновых набросков, записанных еще в период сессий «The Smell of Rain». В начале нулевых этот материал посчитали чужеродным: он был слишком электронным и слишком явно отсылал к классическому звучанию Берлинской школы, которую MORTIIS обожал с юности. Спустя четверть века музыкант переслушал забытые пленки и понял, что этот пазл необходимо собрать.

Первоначально проект задумывался как полноценный коллаборативный альбом со Стефаном Гротом из APOPTYGMA BERZERK — давним единомышленником Ховарда по увлечению TANGERINE DREAM и Клаусом Шульце. Однако тандем не сложился. Грот покинул проект, и MORTIIS продолжил работу в одиночку. Впрочем, вклад лидера APOPTYGMA BERZERK зафиксирован в буклете: он указан как инженер ранних вокальных партий, записанных в его норвежской студии Pitch Black Drive в Фредрикстаде.

То, что задумывалось как относительно локальный релиз, обернулось многолетним производственным адом. По признанию Эллефсена, работа растянулась на шесть лет и потребовала более тысячи студийных сессий. Процесс оказался настолько изматывающим, что моментами артист искренне жалел о содеянном. Вспышки вдохновения сменялись апатией, глухим раздражением и периодами полного саботажа. В какой-то момент музыкант просто волевым решением прекратил погоню за недостижимым идеалом и зафиксировал материал.

За микширование пластинки отвечал легендарный Шон Биван, сделавший звук для NINE INCH NAILS, DEPECHE MODE, SYSTEM OF A DOWN и MARILYN MANSON, а финальный мастеринг выполнил Джулс Сейферт в Лондоне. Но главное достоинство «Ghosts of Europa» кроется не в громких именах на обложке. Это первая запись, в которой Ховарду удалось бесшовно соединить все прежние, казалось бы, взаимоисключающие инкарнации MORTIIS. Здесь есть и эскапистская атмосфера dungeon synth, и жесткий индустриальный пульс ритм-секции, и глубокие электронные текстуры. Эти элементы больше не спорят друг с другом, являя собой абсолютный стилистический монолит.

Список приглашенных артистов выглядит как манифест. Торстен Квешнинг из TANGERINE DREAM записал партии аналоговых синтезаторов и секвенсоров для заглавного трека — красивый оммаж корням, с которых когда-то начиналось увлечение Ховарда электроникой. Сара Джезебел Дева, чей голос украшал «The Stargate» в 1999 году, вернулась в проект спустя двадцать семь лет, исполнив ведущие партии в пяти композициях. Кристофер Амотт (ARCH ENEMY) записал пронзительное гитарное соло для «Tribes of Dystopia», а Мэттью Сетцер из SKINNY PUPPY обогатил этот же трек горловым пением. Эмиль Николайсен (SERENA-MANEESH, THE BRIAN JONESTOWN MASSACRE) выстроил гитарную архитектуру в «The Faith That Fades Away» и «Violent Silence».

Отдельного упоминания заслуживает обилие женского вокала: помимо Сары Джезебел Девы, над альбомом работали Илиана Василиу Цакираки (ENEMY OF REALITY, SEPTICFLESH) и Лори Энн Хаус. В палитру релиза вплетены колокола, стена гитарного дисторшна, этническая табла, вибрафон и смычковая электроника e-bow. При всей плотности и многослойности звука запись не задыхается под собственным весом — в ней оставлен необходимый воздух.

X. Восемь призраков Европы

Заглавная композиция «Ghosts of Europa» сразу очерчивает масштаб амбиций. Секвенсорные кружева Торстена Квешнинга пронизывают трек подобно скрытому подземному течению. Вокал MORTIIS подан как сложная многоуровневая конструкция из измененного эффектами голоса, в которую вплетена хоровая паутина приглашенных вокалисток. По своей архитектонике вещь вызывает ассоциации с ранними работами ENIGMA, однако ее настроение значительно суровее и холоднее: здесь нет эротического подтекста, зато силен дух Берлинской школы и северного язычества. Композиция не просто открывает альбом, она декларирует: ни одна из прошлых эпох MORTIIS не могла подготовить слушателя к тому, что он услышит сейчас.

«Return to the Old Fields» разворачивается как панорама взаимопроникающих ландшафтов. Мягкая эмбиентная элегия с колокольным звоном и сакральным женским пением постепенно уступает место механистическому индастриал-ритму. Поверх него MORTIIS не столько поет, сколько декламирует мрачную поэзию о непоколебимых тиранах, тенях на стенах и тревожных снах.

«The Faith That Fades Away» — меланхоличный и созерцательный центр тяжести пластинки. Шероховатый, намеренно хриплый гитарный штрих Эмиля Николайсена используется здесь не как мелодическая линия, а как тонкая фактурная царапина на гладком эмбиентном полотне. Композиция о «дне, когда всё закончится» предельно сдержанна и в полной мере вознаграждает слушателя за терпение.

«Violent Silence» стартует резко, без подготовки. Именно здесь влияние эстетики APOPTYGMA BERZERK проступает наиболее рельефно — этот трек как раз и был одной из тех архивных зарисовок с кассеты. На новом альбоме MORTIIS много экспериментирует с эффектами для голоса, и «Violent Silence» – прекрасный пример того, что много – это не всегда плохо. Все это разнообразие не превратилось в аляповатое мельтешение, а украсило полотно новыми красками. Использование электронного смычка в исполнении Вегарда Бломберга придаёт музыке парящее, почти светящееся качество. Эта песня отличается и одной из самых запоминающихся мелодий.

«Transcending Morpheus» наследует структуру «Return to the Old Fields»: динамика здесь развивается неторопливо, по нарастающей. Все начинается с величественного хорового вступления в духе DEAD CAN DANCE, где одновременно звучат голоса Девы, Цакираки и Хаус. Лишь затем сквозь неоклассический туман пробивается индустриальный бит, и искаженный голос MORTIIS начинает свое повествование. Это еще один фундаментальный трек, выросший из кассетных черновиков.

«Tundra, Heart of Hell» — самая яростная, гитарная и рок-ориентированная вещь на пластинке, закрывающая триптих архивных треков. Наследница эпохи «The Grudge». Как видим, все три композиции-прародительницы расположены ровно в середине альбома, словно темное ядро в драгоценной оправе. Если «Violent Silence» можно охарактеризовать как синти-поп через призму MORTIIS, то здесь электроника укреплена бескомпромиссной стеной гитарного шума.

На «Tribes of Dystopia» влияние немецкого краут-рока достигает апогея. Пожалуй, это самая смелая и неординарная композиция альбома. Горловое пение Мэттью Сетцера здесь наложено на ледяной электронный пульс, усиленный ритуальными женскими причитаниями и шаманскими камланиями. На бумаге подобный стилистический гибрид мог показаться сомнительным эклектичным трюком, но на практике он работает безупречно. Первобытная архаика и искусственный машинный холод воспринимаются как две стихии, которые всегда стремились к воссоединению.

Завершает альбом «Farewell Romero» — эпилог, призванный поставить концептуальную точку в этой главе. Сквозь аналоговые волны и гитарный гул пробивается чистый, почти не затронутый эффектами голос Ховарда Эллефсена. Он констатирует, что «больше не чувствует себя прежним», и адресует аудитории тяжелый вопрос: как долго человек способен оставаться человеком, если мир обращается с ним как с животным? Альбом не предлагает готовых ответов, оставляя финал открытым.

XI. Подводя итоги

Эту пластинку без тени сомнения можно назвать «зрелой» работой — если это определение еще сохранило свой первоначальный вес в музыкальной критике. Перед нами манифест художника, который давно перерос внешние влияния, ассимилировав их настолько глубоко, что они превратились в его собственную ДНК. MORTIIS больше некому и нечего доказывать. Соседство индустриального скрежета с древними вокальными практиками выглядит на «Ghosts of Europa» абсолютно органично и монументально.

Впрочем, термин «зрелость» таит в себе ловушку, поскольку ассоциируется с академическим успокоением, консерватизмом и обретением статичной формы. «Ghosts of Europa» оставляет принципиально иное впечатление. Это работа автора, который не примирился со своим прошлым, а просто перестал позволять ему диктовать условия.

Краут-роковый пульс Берлинской школы служит хребтом всего альбома, но MORTIIS трансформирует это наследие. Он его гуманизирует. TANGERINE DREAM и Клаус Шульце прокладывали маршруты в ледяной геометрии дальнего космоса и абстрактных футуристических миров. MORTIIS же берет этот масштаб, но наполняет синтезаторные пустоты человеческой плотью, скорбью, живыми чувствами и экзистенциальной тревогой. Результат воспринимается не как холодный, навязанный извне симфонизм, а как глубоко пережитый опыт.

При этом альбом сложно назвать бесконфликтным или безупречным во всех своих амбициях. Избыток идей, колоссальное количество приглашенных музыкантов и наслоение концепций порой оставляют ощущение недосказанности. Но об этом нас честно предупреждает сам Ховард, который в определенный момент просто решил остановиться и перевести дух в своем бесконечном паломничестве к идеалу.

«Ghosts of Europa» — не тот релиз, который раскрывает свои карты при первом знакомстве. Очевидно, что эта музыка создавалась без оглядки на мимолетные тренды, в ней есть редкая для современной сцены глубина и та доля художественной непредсказуемости, которая отличает подлинный арт-объект от коммерческого продукта. Альбом требует времени на погружение и вознаграждает за усилия лишь на второе или третье прослушивание.

В этом отношении пластинка идеально резюмирует всю тридцатилетнюю карьеру MORTIIS. Он никогда не предлагал легких путей. Он всегда создавал замкнутые, герметичные миры, в которые слушатель либо входит на правах пилигрима, либо остается снаружи. Так было в эпоху Dungeon Synth, так было во времена «The Grudge», так произошло и сейчас. Только мир «Ghosts of Europa» оказался сложнее, тоньше и объемнее всего, что Ховард Эллефсен строил до сих пор.

Послесловие: призрак и машина

Маска — точнее, ее новая гротескная итерация — вернулась. Впрочем, визуальные маркеры MORTIIS всегда были глубоко вторичны по отношению к его внутренней мифологии. В маске Ховард или без нее, с накладными ушами или в каноничном корпспэйнте — имеет ли это значение, когда характер и стержень остаются неизменными? Человек за маской продолжает движение, и его музыка растет вместе с ним.

Ховарду Эллефсену было пятнадцать лет, когда он выпустил радикальный фэнзин и осознал, что музыка — его единственная судьба. Ему было шестнадцать, когда он вписал свое имя в историю, придумав название EMPEROR. В семнадцать его уволили, и он заперся в спальне Нутоддена, чтобы изобрести нечто иное, новый жанр. Сегодня ему сорок восемь. И его «нечто иное» достигло на «Ghosts of Europa» уровня, который невозможно было спрогнозировать ни на одном из предыдущих этапов.

Многие музыканты, нащупав коммерчески успешную формулу, эксплуатируют ее десятилетиями, постепенно превращаясь в блеклую копию самих себя на радость консервативной аудитории. MORTIIS никогда не страдал подобным конформизмом. Он шел напролом: через сырой dungeon synth к мрачному дарквейву, от индустриального металла к готическому року и обратно к истокам. Через парики, латекс, грим и периоды полного обнажения лица. Через союзы, которые принесли плоды, и альянсы, завершившиеся ничем. Через старую кассету, пролежавшую в пыли четверть века, чтобы в итоге стать сердцем самого амбициозного альбома в его жизни.

Релиз альбома «Ghosts of Europa» состоится 26 июня 2026 года на лейбле Prophecy Productions. Пластинка будет доступна на всех стриминговых платформах, а также на физических носителях: от классических компакт-дисков до лимитированных коллекционных виниловых изданий.