Челси Вулф и искусство жить во тьме

Говорят, что примерно через год трезвости в голове наступает особая ясность — то самое состояние, которое люди, выходящие из зависимости, называют «розовым облаком». Туман рассеивается, и мир вдруг начинает казаться неправдоподобно четким, будто подсвеченным изнутри. Челси Вулф это чувство знакомо не понаслышке. Почти весь свой альбом 2024 года, She Reaches Out to She Reaches Out to She, она написала именно в таком состоянии — свежая, ясноглазая, немного наивная, как любой человек, только что переживший нечто тяжелое и еще не осознавший, что ждет его дальше.

Ее девятый альбом, The Dark, — это то, что происходит, когда облако наконец рассеивается.

«Эта пластинка — про осознание, которое приходит после стадии «розового облака», — говорит Вулф. — Ты просто живешь изо дня в день, изо всех сил стараясь оставаться трезвой, а потом вдруг понимаешь: нужно двигаться дальше». Если прошлый альбом был выдохом, то этот — тяжелый вдох, «вторая волна», как называет это сама Вулф. Часть выздоровления, о которой не пишут на поздравительных открытках. Не облегчение от того, что опасная привычка осталась позади, а долгая, изнурительная работа — понять, кто ты есть, когда привычной боли больше нет и спрятаться за ней уже не получится.

Пропасть между этими двумя записями — становой хребет нового альбома. The Dark — не просто смена настроения или эстетики, прикрученной к уже знакомой музыке Вулф. Это то, вокруг чего она ходила кругами всю карьеру: готическая чувственность, благодаря которой она стала одной из самых влиятельных фигур американской независимой сцены, — искусство, способное внушать одновременно ужас и красоту тысячам слушателей по всему миру. Новизна в другом: теперь Вулф перестала воспринимать тьму как место, куда можно сбежать, и начала относиться к ней как к месту, в котором можно жить.

Продюсер, задающий верные вопросы

Каждый альбом Челси Вулф в каком-то смысле определялся теми, кто в этот момент оказывался рядом с ней. На She Reaches Out… она работала с Дэйвом Ситеком из TV ON THE RADIO, экспериментируя с электроникой и трип-хопом, — сейчас она вспоминает этот резкий поворот с пожатием плеч, как человек, которому просто стало любопытно. «А почему бы и нет? Давайте попробуем что-то совершенно иное», — так она формулировала свое решение год назад.
На The Dark, помимо постоянного соавтора Бена Чисхолма, она обратилась к Дженнифер Десилвео — обладательнице «Грэмми», писавшей песни и продюсировавшей записи даже для исполнителей, максимально далеких от готической эстетики: Майли Сайрус и Кайли Миноуг.

«Я знала, что для этой пластинки меня нужно в буквальном смысле вытащить из зоны комфорта, — говорит Вулф. — Поэтому решила работать с человеком, который, как мне казалось, сможет бросить мне вызов».

Десилвео предложила ей не столько готовое звучание, сколько правильный вопрос. Вулф подошла к записи без четкого понимания, каким должен быть альбом, — пока Десилвео прямо не спросила: «Какой ты хочешь видеть эту пластинку?» Ответ, когда Вулф наконец позволила себе произнести его вслух, оказался обезоруживающе простым: вернуться к живым инструментам. Начать с акустической гитары или пианино и голоса, а затем выстраивать всё остальное вокруг этой основы.

Эта скромная установка и породила альбом. О процессе написания песен Вулф говорит на редкость ремесленным языком — что особенно неожиданно для артистки, чье творчество принято описывать языком мистики. Она рассуждает о желании «по-настоящему сильных припевов», об опоре на «традиционную структуру песни», о фокусе на самой композиции без долгих раздумий о том, как она зазвучит после продакшена. Свое сотрудничество с Десилвео Вулф описывает как встречу двух женщин «одного возраста в музыкальной индустрии», разглядевших друг в друге нечто родственное. Но это не были дружеские посиделки: рабочие отношения, полностью выстроенные вокруг результата.

Кроме Десилвео и Чисхолма к записи была привлечена целая плеяда узнаваемых музыкантов: Робин Финк и Джастин Мелдал-Джонсен из NINE INCH NAILS, Мэтт Чемберлен из PEARL JAM, Трой Ван Левен из QUEENS OF THE STONE AGE, Стелла Мозгава из WARPAINT и участницы исландской группы KÆLAN MIKLA. Такой список легко мог бы сойти за пиар-ход — набрать побольше громких имен в надежде на дополнительное внимание. Но The Dark больше напоминает спиритический сеанс, чем супергруппу: каждый участник словно держит свою тусклую, мерцающую свечу, чтобы вместе создать нужную атмосферу таинства.
Вступая во вторую половину жизни

Если у The Dark и есть сквозной лейтмотив, то это отказ от себя — и медленная, лишенная всякого глянца работа по возвращению к себе настоящей. Вулф немного за сорок, и о процессе написания альбома она говорит примерно так, как люди говорят о психотерапии: как о необходимом аудите жизни, потраченной на то, чтобы ставить чужие потребности выше собственных.

«Пока я писала этот альбом, я увидела, как много в моей жизни было этого отказа от себя, — говорит она. — Как часто я ставила на первое место желания окружающих или тонула в созависимых отношениях. Я тратила на всё это куда больше энергии, чем на собственную жизнь или даже на свою музыку».

Название альбома, по ее словам, вытекает прямо из этого осознания. Фраза заимствована из мистической концепции «темной ночи души» — идеи о том, что для духовного роста иногда необходимо пройти через полную дезориентацию, прежде чем начнет проступать хоть какая-то ясность. Для Вулф это означало необходимость отпустить отношения, которыми она всё еще дорожила, но уже понимала их разрушительность. А еще — расстаться с версиями себя, затвердевшими в личность без ее ведома и согласия.

Показательно, как Вулф формулирует собственную роль в этой истории: она не пытается искать виноватых, а скорее берет на себя ответственность за токсичность, которая случалась в ее близких отношениях, — допуская, что порой сама была не менее разрушительной стороной, чем та, от которой уходила. Это редкая для жанра «песен о расставании» позиция: не обвинение, а вскрытие — в том числе самой себя.

«Становясь старше, мы начинаем задумываться, — говорит она, — действительно ли это я, или это лишь то, что люди проецировали на меня все эти годы, а я просто приняла это за свою суть?»

В устах кого-то другого такой вопрос прозвучал бы как заезженный терапевтический штамп. Но у Вулф, пропущенный через альбом, размышления и почти физическое ощущение той тонкой мембраны, что отделяет жизнь от того, что за ней следует, он звучит по-настоящему тревожно — как ощущение человека, который проводит вскрытие собственного призрака.

Готика как любовное письмо, а не маскарадный костюм

Спросите Вулф о тьме — и она поправит вас еще до того, как вы закончите вопрос. The Dark — не альбом об отчаянии. Это, по ее собственному выражению, «любовное письмо готической культуре» — тому искусству, кино и музыке, которые находят в тенях нечто созидательное и даже радостное. «Это мрачный альбом, но я хочу веселиться, хочу быть игривой, хочу, чтобы среди тьмы были причуды и магия, — говорит она, — потому что тьма именно такая».

Это переосмысление пронизывает всё, что Вулф говорит о пластинке, и именно оно отличает The Dark от массы релизов, использующих готические маркеры лишь как фактуру, а не как мировоззрение. Готика в ее понимании всегда имела больше общего с литературными корнями традиции — с интересом к лиминальности, к скорби как своеобразной архитектуре, — чем с любой внешней эстетикой.

Всё хорошее, говорит она, приходит из тьмы: из отдыха, из снов, из причудливой фантазии и звездного света. Тьма — не отсутствие света, а условие, делающее свет возможным. Семена не прорастают под полуденным солнцем — они растут в почве, в темноте, скрытые от глаз, по собственному расписанию. Возможно, это слишком аккуратная метафора, но Вулф заслужила право использовать ее без стеснения. За девять альбомов она выстроила дискографию, состоящую почти целиком из лиминальных пространств: на пороге между алкоголем и жизнью после него, между навязанной идентичностью и истинным «я», скрытым под ней, между живыми и тем, что ждет по ту сторону завесы.

Вглядываясь во Темноту

Открывает пластинку Cold — мост между хорошо знакомой многим акустической, простой Челси и ее более роковой, громкой инкарнацией. Дрожащий голос, акустическая гитара и пианино постепенно разъедаются нарастающим роковым гулом; песня-признание превращается в почти гимн, а голос Вулф уходит от шепота к почти крику.

Seethe появилась отчасти по ошибке: Вулф неверно поняла смысл полученного письма, восприняв его как заказ песни для сериала. Песня была написана, и лишь потом обнаружилась оплошность. Тем не менее трек остался в альбоме — как доказательство того, что автор отлично работает в заданных рамках, даже если эти рамки оказываются воображаемыми. Музыка для экрана вообще не редкость для Вулф: за карьеру немало ее песен звучало в известных фильмах и сериалах.

Humours — один из самых неожиданных поворотов пластинки: композиция, в которой спокойный, почти невесомый вокал Вулф соседствует с пронзительными криками исландского трио KÆLAN MIKLA, и именно этот контраст создает ощущение тревоги, характерное для всего альбома. Изначально песня строилась вокруг более «поп»-припева, но такой вариант казался Вулф фальшивым — она вернулась к акустической гитаре и переписала кульминацию в более медленном, эмоционально обнаженном ключе; в итоге трек стал одним из ее любимых для концертного исполнения. По словам Вулф, песня — про освобождение от человека, который хотел единолично владеть ею и присвоить себе ее талант и силу вместо того, чтобы позволить ей делиться этим с миром.

Swallower поначалу звучала в классической манере Вулф — как медленно тлеющая работа, — но Десилвео подтолкнула ее к более гимновому звучанию. Она предложила мелодию выше, чем Вулф привыкла петь, — та даже не была уверена, что возьмет эти ноты. Но всё равно попыталась, и это усилие, напряжение на пределе связок, слышно в финальной версии трека: задумка Десилвео сработала. Здесь звучит узнаваемая гитара Троя Ван Левена из QUEENS OF THE STONE AGE — по словам Вулф, это один из самых роковых моментов пластинки, и именно для таких моментов ей и были нужны все созванные помощники.

Halo также связана с экраном — трек вдохновлен первым сезоном The Last of Us и стал переосмыслением собственного опыта Вулф сквозь призму центральных для сериала отношений отца и дочери. Еще один пример того, как она использует чужие истории как сырье для собственных.

Заглавный трек, The Dark, — эмоциональный центр тяжести пластинки: «Наша любовь светится во тьме / В мире, который кажется таким бессердечным / Свет возвращается», поет здесь Вулф. Это пространство, наиболее точно созвучное главному тезису альбома.

Turn the Key — песня о возвращении той версии себя, которую она когда-то потеряла из виду; она построена на предельно перегруженных гитарах, потому что сама тема — «возвращение своей силы», как ее называет Вулф, — требовала чего-то весомого и мощного.

I’m Not There — один из самых обманчиво тихих моментов альбома: акустический трек, в котором Вулф и Десилвео уходят в самую глубокую, почти кантри-корневую традицию звучания — критики отмечали, что именно здесь, наряду с заглавной композицией, пластинка «добывает золото» из этой почвы. Лирически песня — о разговоре с человеком, который когда-то был предельно близок, а теперь превратился в чужого; о состоянии, когда отношения формально не закончены, но внутренне уже стали прошлым. Для Вулф, чей отец — кантри-музыкант, а домашняя студия детства была пропитана этим звучанием, подобное возвращение к корневой Америке звучит не как стилизация, а как то, из чего она выросла в буквальном смысле.

Death Is Not the End Вулф описывает структуру почти как мизансцену в кино: песня начинается хрупко и призрачно, зависая в приглушенном промежуточном пространстве, а затем распахивается во что-то большее — в прибытие, в загробную жизнь, чем бы это ни было для слушателя. «Ты находишься в этом очень тихом пограничном мире, — говорит она, — а потом он раскрывается и переходит во что-то иное, в жизнь после смерти, чем бы она для тебя ни была». По ее словам, тематически песня — про ощущение, будто ты тянешься сквозь завесу жизни в смерть, из жизни в загробную жизнь, и пытаешься представить, как это могло бы звучать: своего рода спиритический сеанс отпускания или потери чего-то и попытки дотянуться до этого еще раз — будь то буквальная смерть, метафорическая смерть эго или утрата отношений. Именно эти взлеты и падения, эти лиминальные моменты она и хотела передать.

Завершает пластинку Dancer in the Sky — песня о скорби, написанная с явной оглядкой на фильм «Куда приводят мечты» (1998) с Робином Уильямсом в роли человека, который после смерти проходит сквозь загробный мир, пытаясь вытащить жену из ее личного ада. Вулф давно любит этот фильм и в финальном треке использует его мифологию — слоистое, почти картографическое видение того, что происходит после смерти, — как призму для чего-то более личного: специфической скорби от потери человека (или какой-то формы отношений с ним), когда оба еще живы.

Гимны Темноте

При всей тематической тяжести альбома Вулф осторожно подчеркивает: The Dark — прежде всего пластинка, построенная на песнях. Куплет, припев, хук — та самая лишенная лоска архитектура, на которой держится поп-музыка и которой Вулф, по ее собственному признанию, не всегда отдавала приоритет. Возможно, она стала проще смотреть на вещи. А может, новая трезвая реальность оказалась не такой уж благоприятной почвой для творчества — и именно поэтому ей пришлось обратиться за помощью, создав альбом, в котором стало чуть меньше ее самой и чуть больше чего-то другого. Для человека, который пока еще не до конца разобрался, кем является, это не такая уж большая проблема.

The Dark проделывает более сложный трюк, чем кажется на первый взгляд. Альбом об отказе от себя, о втором акте трезвой жизни и в целом о лишенной гламура работе по взрослению мог бы легко скиснуть, превратившись в мемуары под драм-машину. Вулф избегает этого, устремляя взгляд наружу так же часто, как и внутрь.

В этом, впрочем, и заключен главный парадокс пластинки. Альбом о том, чтобы перестать растворяться в чужих нуждах, стал одной из самых многолюдных записей в ее карьере — редко когда прежде Вулф собирала вокруг себя столько соавторов одновременно. Это не противоречие, а скорее честное признание: иногда для того, чтобы заново собрать себя по кускам, нужна целая компания — пусть даже она состоит из гитаристов NINE INCH NAILS и QUEENS OF THE STONE AGE.

У всего есть цена. Той шероховатой, ничем не защищенной искренности, которой было больше на самых аутентичных записях Вулф, здесь чуть меньше — глянец продакшена Десилвео местами заглаживает то, что раньше царапало. Но если розовое облако рано или поздно рассеивается, оставляя после себя только ясность, то The Dark — это как раз то, что становится видно, когда эта ясность наконец наступает: не спасение, а чуть более отчетливые очертания собственной тени. Облегчение потише. Выстраданное подольше. И оттого куда более долговечное.