Песнь праха и канифоли: Как скрипка Германа Коппа разбудила спящего гиганта

Герман Копп — человек, который привык иметь дело с мертвечиной, и делает он это с изяществом хирурга, влюбленного в анатомию. Вы знаете его имя, если хоть раз заглядывали в темную бездну кинематографа Йорга Буттгерайта. Тот самый Копп, чей смычок извлекал звуки из разлагающейся плоти в «Некромантике», ныне обратил свой взор на иную форму небытия. На сей раз объектом его вивисекции стала глина. Перед нами новое прочтение «Голема» — монументального изваяния Пауля Вегенера 1920 года, чье молчание длилось столетие, пока Копп не решил подарить ему голос.

Мы наблюдаем не попытку реставрации, а настоящий акт воскрешения. Копп, давний резидент сумрачного лейбла Galakthorrö, берет в руки скрипку и альт так, словно это инструменты для экзорцизма. Скрипичные ландшафты здесь перемежаются с электрическим гулом синтезаторов, создавая звуковое полотно, в котором слышен треск высыхающей земли и шепот древних демонов. Это «шумовое» звучание, лишенное всякой сентиментальности, но пронизанное эзотерической тоской еврейского гетто. Вы чувствуете, как звук становится осязаемым, как он оседает пылью на ваших руках. Мир впервые услышал эту партитуру весной 2025 года в Париже, в тени площади Этуаль, где Венсан Глом подтолкнул Коппа к краю бездны. Позже звуки Голема сотрясали готические стены фестиваля во Вроцлаве, и вот теперь, благодаря Cold Spring, звуковой кошмар может проникнуть и в ваш дом.

Творческий путь Коппа всегда напоминал прогулку по заброшенному кладбищу. Еще в семидесятых, когда мир грезил о блеске диско, он записывал на пленку минималистичные сюрреалистические эскизы, заставляя скрипку подражать синтезаторам Moog. Он был пятым элементом в хаосе группы Keine Ahnung, пока Буттгерайт не призвал его для озвучивания своих некрофильских грез. В его музыке всегда жил этот дух интимного китча, превратившийся со временем в нечто более зловещее. Вспомните его «Psicofonico» 2007 года — те абстрактные пейзажи были вдохновлены голосами мертвых, пойманными на магнитную ленту.

Морбидный, подчеркнуто болезненный язык Коппа не родился вчера — он был выкован в тесных монтажных комнатах, где кадры с трупами требовали особого аккомпанемента. Уже обладая этим уникальным голосом, он стал желанным гостем в кругах тех, кто превращает шум в искусство. Его коллаборации с Lorenzo Abattoir, Bathory Legion и проектом Am Not — это не поиск стиля, а экспансия уже сложившейся тьмы.

Чтобы понять монументальность новой работы, нужно, конечно, немного поговорить и о фильме, для которого она создавалась.

Отметим, что фильм 1920 года, — лишь вершина глиняной горы. «Голем: Как он пришел в этот мир» — является финалом трилогии Пауля Вегенера, её третьей и единственной уцелевшей во всей полноте главой. Первый «Голем» 1915 года почти растворился во времени, оставив нам лишь жалкие четырнадцать минут пленки. Вторая часть, короткометражная комедия «Голем и танцовщица» 1917 года, и вовсе считается утраченной. Таким образом, картина 1920 года — это приквел, возвращающий нас к истокам легенды, и одновременно единственный шанс увидеть колосса Вегенера в движении.

«Голем: Как он пришел в этот мир» — это притча о гордыне и глине. В Праге XVI века раввин Лёв, читая по звездам приближающуюся погибель своего народа, решается на святотатство. С помощью магии демона Астарота он лепит гиганта. Оживить ком земли просто: нужно лишь вставить в грудь амулет со словом «AEMET» — «Истина». Но истина, как и сам Голем, тяжела и неуправляема. Из-за банальной человеческой ревности помощника раввина существо выходит из-под контроля, превращаясь из защитника в разрушителя.

Этот приквел к утраченным лентам Вегенера стал вершиной немецкого экспрессионизма. Декорации здесь изломаны, как психика безумца, а тени длиннее самой жизни. Именно здесь родился прообраз многих кино-монстров будущего — от Франкенштейна до Кинг-Конга.

История самого фильма не менее иронична, чем судьба его создателя. Пока нацистский режим предавал огню книги Густава Майринка за «еврейский мистицизм», лента продолжала жить в кинотеатрах Третьего рейха. Пауль Вегенер, оставшись в Германии, снимался в пропагандистских картинах, за что Геббельс удостоил его звания «Государственного актера».

Но его Голем пережил и создателя, и его хозяев.

Сегодня Герман Копп возвращает нас к древнему истукану. Его музыка — это ритм сердца, сделанного из камня. Это звук того, как нечто неживое обретает волю и начинает разрушать все, к чему прикасается. И когда маленькая девочка в финале вынимает амулет из груди гиганта, музыка не обрывается. Она продолжает звучать в пустоте, напоминая нам, что любая истина рано или поздно превращается в пыль.